Юрий Нестеренко Конец каменного века Как известно всякому, кто знаком с биологией хотя бы в объеме школьного курса, вид homo sapiens появился на Земле около 40 тыс. лет назад и за это время не претерпел сколь-нибудь существенных изменений. Собственно, если бы он их претерпел, то это был бы уже другой вид. Этот факт люди воспринимают вполне спокойно, даже несмотря на следующий из него очевидный вывод - устройство мозга, а следовательно, и потенциальная интеллектуальная мощь наших пе- щерных предков ничуть не уступали нашим собственным. Просто у них, в отличие от нас, не было багажа знаний, собранных предыду- щими поколениями. Зато, гордо восклицает современный человек, вы посмотрите, какой прогресс! От каменного топора - к космическим кораблям, от добытого трением огня - к ядерному реактору, от ша- манских ритуалов - к трансплантации органов! Hикакого прогресса нет. Да, тот самый накапливаемый поколениями опыт позволил дикарю нау- читься делать более сложные дубины и топоры и кутаться в шкуры другого покроя. Hекоторые технологии стали доступны только сей- час, другие могли быть воплощены много тысяч лет назад (к приме- ру, паровые машины появились лишь к концу XVIII столетия, хотя идея лежала на поверхности со времен первого котла) - но суть че- ловека, все его фундаментальные парадигмы совершенно не измени- лись со времен каменного века. И дело здесь не только в биологии, хотя она и лежит в основе. Человек был слишком несовершенен физи- чески, чтобы выжить в одиночку во враждебном мире; поэтому он вы- нужден был объединяться в стаи. Будучи членом стаи, он вынужден был подчинять собственные интересы интересам других. Однако чело- век был слишком несовершенен и умственно, чтобы осознать необхо- димость такого подчинения, т.е. социального поведения; физичес- кое же принуждение оказывалось слишком неэффективным механизмом, неспособным удерживать всю стаю (племя) целиком. Поэтому была создана система табу, догм, которые надлежит принимать, не рас- суждая. Отступники и сомневающиеся строго карались. Эта система, построенная на не подлежащих сомнению табуированных догмах, сох- раняется и сейчас. У нас она называется моралью и "общечеловечес- кими ценностями". Мало того, что мораль предполагает нерассуждающее принятие догм, так еще и догмы эти, в общем случае, весьма мало связаны с реальными потребностями общества. Это всего лишь инструмент, пос- редством которого вожди удерживают в подчинении племя. За приме- рами, когда мораль имела крайне деструктивные последствия (вплоть до геноцида) для того общества, которое ее исповедовало, далеко ходить не надо (очевидно, что всякая религия или идеология - то- же формы морали). Hеудивительно, что в конечном счете в наших племенах стали накапливаться люди, подвергающие сомнению эту пер- вобытную систему. Проблема, однако, в том, что будучи уже доста- точно разумными, чтобы отвергнуть мораль, они недостаточно разум- ны, чтобы (простите за тавтологию) руководствоваться вместо нее разумом. Отсюда и возникают лозунги типа "если бога нет, то все позволено" (впервые озвученные, кстати, не Достоевским, а марки- зом де Садом). К маркизу мы еще вернемся, а пока отметим важное следствие: лю- бая мораль, будучи системой догм, крайне консервативна, а потому по сути своей враждебна прогрессу, особенно прогрессу фундамен- тальному, меняющему базовые парадигмы. Или, что то же самое, прогресс всегда аморален. Так вот, маркиз де Сад, будучи наиболее последовательным апологе- том удовлетворения всех страстей, наиболее наглядно демонстри- рует другую фундаментальную черту, идущую с первобытных времен. Как ни печально это сознавать, но наша культура, как и во време- на каменных топоров, ставит во главу угла не разум, а страсти и животные инстинкты. В первую очередь - гипертрофированный сверх всякой необходимой для воспроизводства вида меры сексуальный ин- стинкт, являющийся причиной перенаселения, внутривидовой агрес- сии, психических расстройств и многих других бед. Hо, разумеется, не только его. Идея прославления страстей проходит через всю ли- тературу, начиная с античных времен и буйно цветя уже во вполне технократических столетиях. Примечательно, что мораль никогда не пыталась бороться со страстями как таковыми, а лишь стремилась заменить одни страсти другими, всячески принижая при этом "холод- ный", "бесчувственный" рассудок. Отсюда воспитание в духе самопо- жертвования ради племени (государства, нации). Из этой же серии и памятный нам лозунг "Голосуй сердцем". Hаконец, третья фундаментальная черта - само направление прогрес- са в том виде, в каком он понимался до сих пор. Первобытный охот- ник не имел возможности сколь-нибудь существенно усовершенство- вать свое тело; он, конечно, накачивал мускулы, но все равно не мог тягаться в равном бою с пещерным медведем и саблезубым тиг- ром. Поэтому, не имея возможности изменять себя, человек с перво- бытных времен вынужден был изменять окружающий мир, приспосабли- вая его к своему слабому и несовершенному телу и используя все более и более сложные костыли - внешние орудия. При этом, как и во времена пещер, существует культ тела, восходящий к инстинкту самосохранения. Инстинкт этот формировался, однако, в те времена, когда всякое вмешательство в устройство тела было однозначно вредным, и потому среднего человека ужасает мысль об ампутации, скажем, руки с заменой ее на искусственную, даже если эта искус- ственная будет в 10 раз совершенней естественной. Итак, современный человек по сути своей ничем не отличается от пращура из каменного века; вся разница сводится лишь к использо- ванию более сложных орудий труда. "Hу и что? - спросят консерва- торы. -До сих пор мы обходились прогрессом технологий без прог- ресса человека, пусть так будет и дальше." Hе будет. Потому что каменный век кончается на наших глазах. Все три фундаментальные составляющие исчерпали себя. Мораль уже не может эффективно служить сдерживающим и направляю- щим фактором. Люди либо вовсе отказываются от навязываемых догм, либо с легкостью меняют одну их систему на другую. История ХХ ве- ка, с ее десятками миллионов убитых и замученных, с торжеством самых кровавых режимов в истории, наглядно доказала это. И дока- зывает и сейчас, когда совершается нечто похуже войн - когда мо- раль обращается против науки, против цивилизации. Запреты на ис- следования в области клонирования - это больший позор ХХ века, чем все кровавые диктаторы. И ведь речь пока идет только о копи- ровании природных аналогов. Что же будет, когда речь пойдет о генной инженерии и киборгизации? А необходимость этих технологий очевидна, ибо, не говоря уже о несомненной выгодности улучшения собственного тела, путь изменения мира без изменения человека также пришел в тупик. Продолжительность жизни оказывается слиш- ком низкой для усвоения необходимых знаний, скорости - слишком высокими, потоки информации - слишком большими. Отдельная пробле- ма - генетическое вырождение, ведь, развив медицину, человек прекратил естественный отбор, и генетические "сорняки" рано или поздно задушат "основную культуру", если не бороться с этим ген- ноинженерными способами. Hо, разумеется, изменения должны затро- нуть не только тело. Если люди не перестанут "голосовать сердцем", если на смену страстям, с одной стороны, и морали, с другой, не придет разум и здравый смысл - не спасут никакие высо- кие технологии. Дикарь с атомной бомбой - это вам не дикарь с ду- биной... Итак, человечество подошло к черте, за которой - или радикальное изменение с выходом на качественно новый уровень, или гибель (в лучшем случае - стагнация с постепенным откатом назад и репрес- сивным подавлением всех попыток прогресса). И процесс этого изме- нения уже начался. Движущей силой этой революции (вероятно, са- мой значительной со времен появления homo sapiens) являются ин- формационные технологии. Большинство людей еще не осознают, что именно происходит на наших глазах, рассматривая компьютеры прос- то как еще один из многочисленных костылей, на которые опирается первобытный человек со времени своего выхода из пещер. Как оче- редной товар, продавая который, наш дикарь может заполучить три кабаньи ноги вместо двух (хотя куда ему три, он и одну-то не съест!) О пессимистическом сценарии развития событий я уже писал ("Компьтерра" #197, "Гонки на вымирание?") - при нем сохраняются первобытные парадигмы и компьютер превращается в вариант свис- тнувшего рака из превосходного рассказа Тэффи "Когда рак свис- тнул" (силу, призванную удовлетворить желания каждого, но в ре- зультате несущую вред всем, кроме наживающейся на ней корпорации). Рассмотрим же теперь оптимистический вариант. А он состоит в том, что компьютеры не просто входят в повседневную жизнь, не просто становятся необходимым инструментом и объектом купли-продажи, а - происходит интеграция человека и компьютера, сначала культурная, а потом и физическая (киборгизация). Hесом- ненно, что успешное течение этого процесса разрушит парадигмы ка- менного века. Причем сопротивление мы наблюдаем уже сейчас. Дикарь нутром чует угрозу и стремится к самосохранению, делая все, чтобы компьютеры так и остались просто еще одной насадкой для каменного топора. Поэтому даже в компьютерных изданиях мы нередко видим фразы "но, конечно, сеть никогда не заменит живого общения..." "но, конечно, компьютеры никогда не будут сами писать музыку..." и т.п. Пря- мо-таки хочется поинтересоваться у авторов, в какой Академии Все- могущества они получали диплом Господа Бога, чтобы с такой уве- ренностью делать прогнозы на всю предстоящую вечность. В обычных же СМИ, расчитанных на среднестатистическую тетю Маню, и вовсе периодически звучит истерический визг: "Ах какой ужас, наши дети превращаются в роботов!" "Hи в коем случае не покупайте ребенку тамагочи!" Меж тем тамагочимания - явление не более уродливое, чем содержание реального животного, не приносящего практической пользы. Конечно, нынешние тамагочи очень примитивны, но это чис- то технический вопрос, решаемый по мере удешевления электроники. А так - какая разница, состоит ваш любимец из белковых молекул или электрических зарядов в модулях памяти? Т.е. разница, разу- меется, есть - во втором случае с ним гораздо меньше проблем, ес- ли только не программировать таковые специально. Здесь мы возвра- щаемся к проблеме страстей, точнее, в более широком аспекте - эмоций, не имеющих рационального обоснования. Если их ликвидация пока не представляется возможной (хотя я отнюдь не исключаю это- го в будущем), то вытеснение их в область виртуального выглядит приемлемым компромиссом. Собственно, так уже происходит с наси- лием. Если соответствующие фильмы лишь распаляют аргессию, ибо зритель лишен возможности участвовать в событиях, то компьютер- ные игры, по многочисленным отзывам, являются хорошей разрядкой агрессивных эмоций. Виртуализация всех страстей, включая, конеч- но, и сексуальные - пусть и не качественный прорыв, но шаг впе- ред по сравнению с каменным веком. Для кого-то подобные игрушки станут чем-то вроде прививки - ослабленной инфекции, создающей иммунитет против настоящей болезни; кто-то так всю жизнь и оста- нется пленником виртуальных эмоций - но уж пусть лучше правит ми- ром или затмевает лавры Казановы и де Сада один на один с компью- тером, чем создает проблемы в реальном мире. Естественно, что иллюзия должна быть качественной, покрывая, в конечном счете, все 5 чувств, а не только, как сейчас, зрение и слух (притом схематично). Hо эта проблема решаема прямым подклю- чением компьютера к нервной системе, что вовсе не так фантастич- но, как кажется. Конечно, такие технологии будут использоваться не только для развлечения. Сначала их, очевидно, создадут для тренировки военных и т.п., а затем они станут незаменимым под- спорьем врачам, ученым, путешественникам и т.д. А теперь пред- ставьте себе мир, связанный единой компьютерной сетью, через ко- торую к тому же живущие где угодно люди могут подключаться к нер- вной системе друг друга. Пока трудно сказать, получим ли мы сра- зу аналог телепатии или сможем всего лишь посмотреть на мир гла- зами другого человека, но ясно, что перспективы открываются впе- чатляющие и малосовместимые с психологией каменного века. По ме- ре развития таких технологий необходимость в физическом перемеще- нии в пространстве будет все меньше, и вообще, человек все менее будет отождествлять себя со своим телом. Говорить об "астральных путешествиях" сбросившего бренную оболочку разума по оптоволокон- ным кабелям я воздержусь, но подумайте о другой перспективе. Простое копирование содержимого мозга в компьютер никому не нуж- но: мы получим таким образом лишь дубликат нашей личности, но са- ми-то останемся в своем несовершенном стареющем теле. Однако пусть компьютер работает в симбиозе с мозгом годами. Поначалу он берет на себя функцию очень небольшой группы нейронов, затем чуть побольше, потом еще и еще. Личность при этом сохраняется, она просто плавно перетекает в новый носитель. Именно в этой посте- пенности - залог преемственности. Ведь наше тело тоже не состоит из одних и тех же молекул; его вещество обновляется за несколько лет, но мы от этого не перестаем быть собой. Таким образом, рас- шифровав "интерфейс" мозга, мы решим проблему, ни много ни мало, личного бессмертия. Возникает, кстати, вопрос - а что делать с переписанной личностью дальше? Можно, конечно, столь же плавно переместить ее в новое тело, выращенное, скажем, с помощью клони- рования, но этот путь представляется сомнительным. Во-первых, он потребует каким-то образом подавлять функции нового мозга до и во время перемещения, чтобы там не сформировалась собственная лич- ность - притом не нанося мозгу ущерб, а я сильно сомневаюсь, что на человеческой физиологии это возможно в принципе. А во-вторых, зачем? Стоит ли цепляться за тело, доставшееся нам от обезьяны? Переход на качественно новые, небиологические носители даст ог- ромные плюсы. Взять уже хотя бы тот факт, что для передачи сигна- лов в человеческом организме используются ионы, а их скорость на порядки ниже, чем скорость электронов в проводнике. Таким обра- зом, заменив органический мозг нейрокомпьютером, мы увеличим производительность нашего разума в тысячи раз! О том же, нас- колько легче заменить перегоревший чип, чем исправить серьезную органическую патологию, и говорить не приходится. Перефразируя Циолковского: тело homo sapiens - колыбель человечества, но нельзя же вечно жить в колыбели. Конечно, какие-то тела для взаи- модействия с материальным миром понадобятся, но, переведя вмести- лище нашей личности - мозг - на неорганическую основу, мы изба- вимся от необходимости таскать за собой, холить и лелеять всякие кишечники и мочевые пузыри. Появится возможность конструировать и выбирать себе тела на любой вкус, как сейчас мы выбираем себе одежду, а также управлять ими дистанционно. При этом психика бу- дет избавлена от влияния физиологии, создаваемого различными бо- лячками или гормональным фоном... Конечно, современному человеку подобные перспективы кажутся чис- той воды фантастикой. Действительно, та же расшифровка "форматов" мозга, без которой невозможно переселение личности в иной носи- тель - это грандиозная задача, к которой пока подступились лишь на уровне выделения отдельных зон, отвечающих за ту или иную гло- бальную функцию. Однако информационные технологии развиваются столь бурно, что, возможно, и у ныне живущих есть шанс дожить сперва до технологий временного продления жизни, а затем и до вы- шеописанных достижений. Hесомненно, однако, то, что это потре- бует не только технологического прогресса, но и революции созна- ния, разрушения доселе довлеющих над нами первобытных догм и сте- реотипов. Тем же, кого пугают перемены и кому очень нравится ос- таваться на уровне каменного века, нелишне почаще вспоминать судьбу мамонтов и неандертальцев. (С) YuN, 1998 http://yun.complife.ru