Юрий Нестеренко Белогвардейский цикл (1987-1991) Все эти произведения написаны как песни, что, конечно, не означает, что их нельзя воспринимать как просто стихи. Сейчас многое из этого воспринимается как кич, однако в те годы писалось совершенно искренне. Тем не менее, хочу подчеркнуть, что хотя автор сочувствует своим героям и считает себя продолжателем их политической борьбы (см. "Вступление"), но не отождествляет себя с ними: вздыхают о потерянной любви и предпочитают смерть эмиграции они, а не я. Произведения цикла расположены не по хронологии написания, а по хронологии действия. Черта под белогвардейской темой в моем творчестве подводится в стихотворении "Эпитафия пассеизму". Вступление Герои вставали под пули, И их накрывали знамена... Что толку в последнем почете, Коль выпал такой вам исход? На утреннем солнце блеснули Мои золотые погоны - Наследником Белого дела России я выступлю в этот поход. На стертом сукне на зеленом Валяются мятые карты, Да пара порожних стаканов Стоит возле края стола... И только в мозгу распаленном Над городом реют штандарты, И освободителей звоном встречают кремлевские колокола. От Киева, Дона, Самары До Владивостока и Крыма Прошли вы по крови и грязи - Ваш жребий ужасный таков. Но, что там ни лгут комиссары, Возмездие неотвратимо! Россия восстанет из пепла, низвергнув империю большевиков. 1988 Девять дней отступали До последней земли. Скольких мы потеряли В придорожной пыли! В этом парке у моря Будем насмерть стоять - Просто некуда более нам отступать. А за нами морские Волны лижут гранит. А пред нами Россия Пыльной степью лежит. Пыль стоит над степями От ударов копыт, Черный дым над полями Поднимаясь, летит. Над последней стоянкою Запылает закат, И нагрянет с тачанками Их передней отряд. Остаемся на месте, Смерть сумеем принять, Жизнь отнимут, но чести Им у нас не отнять. Боже наш, боже правый, Где же правда твоя? На обломках державы Вопрошаю тебя! В этот вечер навечно Обратимся в ничто, Все мы грешны, конечно, Но Россию - за что? Натерпелась немало От минувших веков, Но еще не бывало С ней таких катастроф. Этот новый мессия Все сметет, что же даст? Вдруг не сможешь, Россия, Ты стерпеть в этот раз? Небо синее, синее, Дали в дымке пусты. Мы пред нашей Россиею Оставались чисты, Но теперь умираем, Не спася - погубя! На кого оставляем, Россия, тебя? Ах, Россия, что сделают Эти люди с тобой, Все снесут неумелою Грубой рукой. Мчит слепая стихия, И куда занесет? Ах, Россия, Россия, Ты прости нас за все! Ты прости нас, Россия, Тебе были верны, Но сегодня бессильны Прежней славы сыны. Нам испить эту чашу, Как горька в ней вода! Это общая наша Вина и беда. 1987 Пол-России в дыму, Дымом застланы дали, Наши судьбы подобны горячечным снам. Все, что мы не смогли, Все, что мы потеряли, Пусть зачтется когда-нибудь все-таки нам. Наше страшное время, Безумные годы! Господа либералы, народ вас надул! Вы молили сто лет: Дайте волю народу! Он устроил из воли кровавый разгул. Что творится с Россией? Что с русской землею? Не росою, а кровью умыта она! Император расстрелян Со всею семьею, Брата вешает брат - вот такая война. Всюду смерть, всюду хаос, Расстрелы, застенки, Как спасти нам державу от этих людей, Если цвет русской нации Гибнет у стенки, Если женщин они не щадят и детей? Ах, жива ли Аннет? Помню первые встречи, Как гуляли мы с ней в златоглавой Москве... Ныне голод у них, Топят книгами печи, Да над трупами бьется и х флаг в синеве. Отступаем. Деникина Взяли за глотку, И все дальше и дальше те прежние дни... Ну а в наших домах Мужичье хлещет водку, И блюют на шедевры искусства они. Весь охвачен народ Разрушительной страстью, Но ему непонятно средь воплей лихих, Что устроят о н и Узурпацию власти, Диктатура же хамов страшнее других. Это поняли мы, Но пред н и м и бессильны, Если с н и м и народ, если люди глупы... На кострах красных флагов Сгорает Россия Под восторженный рев полупьяной толпы. Мы прижаты к реке, На исходе патроны, Скоро выкосит нас большевицкий свинец. Господа офицеры, Срывайте погоны - Наше дело проиграно, это конец! За границу бежать? Непонятно вам, что ли, Русский я, и иного мне выход нет - Выйду в русское поле, Широкое поле, На закате приставлю к виску пистолет... 1988 Белая вьюга Все темные силы проснулись от спячки, Одних ослепя, а других - погубя, В кровавом бреду, в полоумной горячке Россия казнит, убивает себя. Что правда, свобода, коль нет даже хлеба? Костями засеяны наши поля! Над нами бездонное, черное небо, Под нами - залитая кровью земля. На белом снегу стынут красные пятна, Россия больна, безнадежно больна! Увы, слишком многим еще не понятно, Кому это нужно и чья здесь вина. В замерзшей и замершей Первопрестольной Аресты, расстрелы, отчаянье, страх, Куранты стоят, звон умолк колокольный, Лишь стаи ворон на церковных крестах. Где мир, где порядок, где слава, где совесть? Холопская банда в Московском Кремле... И кровью написана страшная повесть Об этой покинутой Богом земле. Все рухнуло разом, растерзано в клочья! И пал Третий Рим жертвой диких племен! Бескрайнюю степью, холодную ночью Сквозь белую вьюгу идем за кордон. А белая вьюга колышет знамена И свищет, и стонет, и бьется вдали, И звездочки снега летят на погоны - С беззвездного неба на плаху земли. О, что же наделала ты, Русь Святая! Тебе мы уже неспособны помочь! Лишь белая вьюга наш след заметает, За красным закатом - бескрайняя ночь... 1989 Опрокинулось небо и тонет в широком Дону, Ветер по степи рыщет и гнет ковыли до земли, Отвлечешься, развеешься, только забудешь войну - И тотчас громовые раскаты услышишь вдали. То не гром, господа! Наступает последний парад! Словно красный пожар, на востоке пылает рассвет. Мы идем в этот бой не для славы, не ради наград, На победу надежда мала, только выбора нет! Будут прокляты те, кто остался стоять в стороне - Те, кто предал, и те, кто на это спокойно смотрел! Вы поймете, что гибнет Россия по вашей вине, Лишь тогда, когда красные вас поведут на расстрел! Ну а мы - не умеем, не выучены выбирать Между честью и подлостью, долгом и красным пайком, Так, как шли побеждать, нам придется идти умирать За трехцветное знамя, что в небе летит над полком. Нет, не ради дворянских, заслуженных дедами прав Под огнем поднимаются белые наши полки! Сын крестьянина здесь и Российской Империи граф В равном чине, за дело одно обнажили клинки! Так что, ваше сиятельство, все мы сегодня равны, Лавр Георгич Корнилов был сам из простых казаков. Полетят наши души, забыв ордена и чины, Как по полю широкому тени летят облаков. Так вперед, господа! И летим мы вперед под огнем, Пулеметной пальбой заглушен дробный топот копыт. И на полном скаку я вдруг падаю вместе с конем И понять не могу, что со мной - неужели убит?! Пред глазами туман, только слышу сквозь выстрелы я: "Не печальтесь, воздастся на небе погибшим за честь, И за все преступленья, поверьте, найдется судья - Коль не вы - ваши внуки свершат справедливую месть! Может быть, через сто, может быть, через семьдесят лет Все, чем грезили вы, воплотится должно наяву: По России пройдут они славной дорогой побед И под звон колокольный торжественно вступят в Москву!" 1991 Третий год по России нас бурей швыряет, Третий год греюсь я у походных костров, Третий год я людей, дорогих мне, теряю В мясорубке страшнейшей из всех катастроф. Не дойдя до Москвы, не добравшись до Крыма, Я застрял средь России, объятой огнем. Небеса скрыты пологом черного дыма - Нас не видит господь, мы забыли о нем. Все теперь позади: лихорадка сражений, Радость наших побед, горечь наших утрат, И кошмар отступлений, и боль поражений, И последний тот бой, наш последний парад. Ах, ma chere Natalie! Как тебя вспоминаю, Комом в горле становится злая тоска. Я тебя потерял, где теперь ты, не знаю - Дай-то бог, чтоб в Париже, а вдруг в ВЧК? Ты теперь бы, должно быть, меня не узнала, А узнав - ужаснулась тому, чем я стал. Помнишь ли упоенье последнего бала? Ах, каким все прекрасным тогда я считал! Вот и кончился бал, господа офицеры! И вчерашний лакей гонит нас от ворот... Ни любви, ни России, ни славы, ни веры! Торжествующий хам, веселящийся сброд! Ах, Мишель, mon ami! Как всегда был ты весел! Ты б утешил меня или что-нибудь спел... Я в тот день восьмерых комиссаров повесил, Но тебя одного я спасти не успел. Как герои, погибли Орлов и Голицын, Помню смерть Трубецкого, и как схоронил Своего денщика, что в бою за Царицын Своей грудью от пули меня заслонил. Позади у меня - лишь кресты да могилы, Впереди - только кровь бесполезной борьбы, И надежд - никаких! Дай мне, господи, силы Не лишиться рассудка от этой судьбы! Я теперь - атаман полупьяного сброда, Офицер без фамилии и без погон... Чем мои лучше "слуг трудового народа"? Так же грабят, насилуют, жрут самогон. Да, не все таковы, и других есть немало - Тех, что мстят за родных и поруганный кров, Только нет никого, кто меня понимал бы, Эти люди и я - из различных миров. Вот сегодня опять улыбнулось мне счастье - Я хозяин округи на 2-3 часа: Подойдут регулярные красные части, И опять оступать нам придется в леса. И теперь я сижу в кабаке у дороги, И меня развлекает трактирная шваль. Веселись, атаман! Позабудь все тревоги! Утопи в русской водке тоску и печаль! И хрипит грамофон о былом, о далеком, Песнь о чистой любви в этом грязном углу... Слушать нет больше сил! Это слишком жестоко, Ради бога, снимите с пластинки иглу! Все погибло навек. Что ж теперь нам осталось? Только мстить за Россию, друзей и себя, Только драться, про жалость забыв и усталость, Да сидеть в кабаках, о минувшем скорбя. Вот сегодня опять в исполнение мести Пятерых коммунистов повесили в ряд. Я узнал одного. Мы учились с ним вместе. Но он стал комиссаром и сам виноват. Впрочем, все ни к чему... Все теперь бесполезно: Слишком поздно, уже ничего не спасти, И Россия повисла над адскою бездной - И вперед ей нельзя, и назад нет пути. Цари убит, веры нет и отечества тоже, Кровь и смерть, беспощадный бессмысленный бой... Как же ты допустил это, Господи Боже? В чем же так провинились мы перед тобой? Моя гибель, наверное, не за горами, Лишь одна мне надежда на этой войне - В православном французском каком-нибудь храме Natalie панихиду отслужит по мне. 1990 Русская рулетка Безумными, безудержными снами Промчались эти страшные года. Лежит Константинополь перед нами - Конец дороги нашей, господа! Все позади. И мы уже бессильны Истории скомандовать "кругом!" Мы не смогли спасти тебя, Россия, Мы и себя спасли с большим трудом. Все позади. Весь ужас отступленья, Бои, налеты, кровь, огонь, пальба. В портах за место в шлюпке шло сраженье, Но все же сохранила нас судьба. Но радоваться лишь, что сами целы - Ведь это недостойно, черт возьми! Ведь, господа, мы все же офицеры, А здесь мы стали лишними людьми. Вы прежде в Петербурге, князь, блистали, А здесь метете площадь по утрам. И вы, полковник, думали едва ли, Что вы играть пойдете по дворам! А вы - гвардейским были офицером, А ныне докатились до сумы! Чужие люди и чужая вера, Чужое все и здесь чужие мы. Мы загнаны сюда, как звери в клетку, Все кончено, нам нечего терять, И нам осталаь русская рулетка - Простой азартный способ умирать. Заряжен револьвер одним патроном, Раскручен барабан, и ствол к виску, Но в пустоту вновь бьет курок взведенный, Вновь не прервет российскую тоску. Я ваши поздравленья принимаю, Я жив остался, и пока что рад. Но мы не сможем, чести не теряя, Жить здесь и не вернемся уж назад. И невозможно нам забыть о прошлом, Так кто мой выстрел хочет повторить? О господи, как глупо и как пошло Приходится из жизни уходить... 1988 http://yun.complife.ru/